У тебя тридцать девять и три. Лежишь в постели, отвернувшись от окна, и дышишь горячей пыльной стеной. Одеяло – колючий душный монстр, воздух дрожит над налитыми свинцом веками, боль флегматично и тупо накручивает на барабан механического пианино каждую твою мышцу. Хочешь тихо завыть, но все звуки резки, впиваются в воспалённое сознание, мучают, терзают, добивают…
Ты пытаешься забыться сном, спрятаться, свернуться в незаметный комочек, укачать, убаюкать усталую себя. Болезнь беспощадно-острыми когтями дерёт, полосует, разрывает, издевается – «кошки-мышки».
И где-то полубреда бессонного ты выдыхаешь моё имя. Единожды – и мне достаточно, чтобы услышать.
Я тебе никто – неважно. Не болей.
Мне не нужны предрассудки ключей, лестниц и лифтов. Меня давно уже не смущают бардак в квартире, полные пепельницы и горы немытой посуды в раковинах. Только полью цветы – всё же души живые…
Руками лёгкими, нагими по телу твоему бессильно-безвольному проведу, соберу боль в ладони и убаюкаю вас обоих тихонечко. Горизонтами стены тоскливые оживлю, в окно небо впущу, щедро плесну в стакан на столе мутного от тумана холодного рассвета. С одеялом твоим побеседую, скажу: заботься! Во сне вплету в волосы твои измученные, растрёпанные аромат свежих булочек из пекарни через дорогу и на подушку положу большую рапану – она лучше всех рассказывает о море.
Кружка земляничного чая и большое яркое яблоко на подоконнике. Попрошу божью коровку не улетать с глянцевого розового яблочного бока до того, как ты проснёшься и увидишь… Чай тоже не остынет – мы с ним договорились.
Лёгкий бриз с дышащего в рапане сонного моря чуть колышет занавеску. Ты любуешься снами и улыбаешься им бледными губами. Всё хорошо.
Оставлю на столе короткую записку: «Не болей!», спрячу её под стакан с терпеливо дожидающимся своей очереди рассветом. Спящую боль твою в маленький вязаный рюкзачок пристрою…
Торопливо дома запью её молоком, задёрну тяжёлые шторы, лягу и попрошу терпения и милосердия.
Это всё из-за твоего одеяла: кто-то погладил его против шерсти…
Может быть случится чудо, склонится надо мной небо, и я услышу тихое: «Не болей…»

Ваш комментарий


Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий.